Суббота, 2020-10-24, 0:59 AM
Коллекция материаловГлавная

Регистрация

Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Главная » 2014 » Август » 27 » Скачать Государственная и просветительская деятельность Николая Петровича Румянцева конца XVIII - первой четверти XIX в.. Щукин, бесплатно
5:34 AM
Скачать Государственная и просветительская деятельность Николая Петровича Румянцева конца XVIII - первой четверти XIX в.. Щукин, бесплатно
Государственная и просветительская деятельность Николая Петровича Румянцева конца XVIII - первой четверти XIX в.

Диссертация

Автор: Щукин, Дмитрий Сергеевич

Название: Государственная и просветительская деятельность Николая Петровича Румянцева конца XVIII - первой четверти XIX в.

Справка: Щукин, Дмитрий Сергеевич. Государственная и просветительская деятельность Николая Петровича Румянцева конца XVIII - первой четверти XIX в. : диссертация кандидата исторических наук : 07.00.02 Саранск, 2005 343 c. : 61 05-7/496

Объем: 343 стр.

Информация: Саранск, 2005


Содержание:

Введение
1 Род Румянцевых в истории России
Становление личности НП Румянцева
11 Из истории фамилии
12 Чеберчинская вотчина Румянцевых — экономическая база рода
13 Детство и юность НП Румянцева
Дипломатическая карьера в Европе
2 Государственная деятельность (1801—1814)
21 Первый министр коммерции
22 НП Румянцев — министр иностранных дел и государственный канцлер
3 Просветительская деятельность НП Румянцева
31 Румянцевский кружок: состав, структура, особенности деятельности
32 Меценатская деятельность НП Румянцева
33 НП Румянцев — коллекционер российских древностей

Введение:

Актуальность проблемы. В настоящее время в российской исторической науке утвердилось мнение о необходимости уделения более пристального внимания роли личности. Значение личностного фактора в историческом процессе на протяжении господства марксистской концепции в советский период развития исторической науки зачастую недооценивалось. После того как данная позиция подверглась существенной корректировке, постепенно стали исчезать многие белые пятна в истории, наличие которых было связано с замалчиванием многих фактов, подтверждавших значительность тех или иных личностей, а также с недостаточным количеством конкретных исследований по этой тематике. Заметное место в ряду работ по указанной проблематике занимают труды, посвященные государственным деятелям Российской империи XVIII — начала XX в. Одним из наиболее ярких в этой категории, несомненно, следует считать Н.П. Румянцева. Николай Петрович Румянцев — видная величина на политическом и культурном небосклоне первой четверти XIX столетия. Он не только занимал высшие посты в системе государственного управления, но и, выйдя в отставку, прославился меценатской деятельностью в области отечественной науки и просвещения. Для государственной деятельности Н.П. Румянцева, вне зависимости от занимаемой им должности, характерна масштабность — черта, присущая далеко не всем его коллегам. Граф являлся автором и разработчиком большого количества проектов финансовой, хозяйственной, научной и культурной направленности. Его смелые нововведения способствовали развитию российской торговли, промышленности, сельского хозяйства. Его научные инициативы дали импульс отечественному источниковедению, археографии, археологии, этнографии. Стараниями Румянцева были осуществлены новые географические открытия. Все это свидетельствует о неординарности данной личности, обладавшей широким кругозором. Не столь однозначно оценивается внешнеполитическая деятельность графа. Однако и в этой сфере он последовательно придерживался собственных убеждений, не отходя от избранного курса.
Исходя из вышесказанного, нам представляется актуальным составить основанный на данных различных источников исторический портрет личности Румянцева, тем более, что полной и подробной научной биографии графа в советской и новейшей российской историографии не существует. Имеются лишь работы, посвященные отдельным сторонам деятельности этой многогранной личности. Между тем некоторые эпизоды его биографии, заслуживающие внимания, остались в тени, вне рамок рассмотрения исследователей. На наш взгляд, именно всестороннее изучение таких фигур как Н.П. Румянцев может заметно обогатить картину восприятия конкретной исторической эпохи.
Степень изученности темы. Личностный аспект в российской дореволюционной историографии занимал отнюдь не последнее место. Не обошли вниманием исследователи, в частности, и фигуру Н.П. Румянцева. Первая работа, посвященная характеристике государственной деятельности графа, появилась уже через десять с небольшим лет после его смерти — в 1837 г. Автор, А.И. Терещенко, включил очерк о Румянцеве в свой труд «Опыт обозрения жизни сановников, управляющих иностранными делами в России»'. Это исследование представляет собой достаточно полную подборку биографических сведений обо всех государственных канцлерах Российской империи — лицах, занимавших высшую ступень в гражданской служебной лестнице. В их числе был и Н.П. Румянцев. Терещенко перечисляет все его звания, награды и регалии, приобретенные за годы службы, дает обзор его деятельности в качестве министра иностранных дел, приводит не только список заключенных при его участии дипломатических соглашений, но и перечень напечатанных или подготовленных к изданию за счет средств Румянцева книг и сборников исторических документов, таким образом, впервые затрагивая тему меценатства графа.
В 1846 г. вышла в свет большая статья литератора и публициста A.B. Старчевского «О заслугах Румянцева, оказанных отечественной истории». Она также содержала в себе основные вехи биографии графа, необходимые для того, чтобы «бросить беглый взгляд на обстоятельства его жизни», но значительная часть работы была посвящена просветительству Румянцева, в особенности его деятельности на пользу российской исторической науки . Автором был очерчен, пусть и не в полной мере, круг научных знакомств Румянцева, в том числе и зарубежных, выявлена его роль в организации географических морских путешествий первой четверти XIX в. вдоль берегов се-ц веро-восточной Азии и северо-западной части Америки, описаны меры, предпринятые им для осуществления археографических изысканий в отечественных и европейских архивах. Статья оказалась насыщена богатым фактологическим материалом, часть которого не потеряла своей значимости до сих пор, например, письма посланных Румянцевым в архивы Италии и Германии М. фон Штрандмана и К. Шульца о результатах проделанной ими работы по разысканию иностранных источников по российской истории.
После некоторого затишья в конце 60-х — начале 70-х гг. обозначился новый всплеск интереса к фигуре Н.П. Румянцева в научно-историческом сообществе. Показателем этого стало появление работы А.Д. Ивановского «Государственный канцлер граф Николай Петрович Румянцев: Биографический ц очерк» (1871), в которой подробно описана не только история служебной карьеры графа, но серьезное внимание уделено и фактам из биографии Александра Ивановича и Петра Александровича Румянцевых — деда и отца Н.П. Румянцева и самых знаменитых представителей рода3. В целом данная работа не носила строго научный характер, а содержала в себе публицистические элементы. При этом, личная позиция автора не всегда вырисовывалась в ней отчетливо, по сути, часто совпадая с официальным мнением. В этом плане труд Ивановского мало, чем отличается от работ Терещенко и М.И. Богдановича «История царствования императора Александра I и Россия в его время» (1869—1871)4. Последнее шеститомное капитальное исследование в первых трех томах содержит важные сведения о деятельности Н.П. Румянцева в качестве министра коммерции, председателя Государственного совета и особенно министра иностранных дел. Терещенко и Богданович, фактически являясь придворными историками, были рупорами официальной идеологической позиции, рассматривая все действия первых лиц государства, в т.ч. и Румянцева сквозь призму их служения самодержавию. Отсутствие критического осмысления собранного документального материала — главный недостаток указанных работ.
В 1877 г. вышло несколько исследований, так или иначе затрагивающих личность Румянцева. Непосредственно ему была посвящена статья Е. В. Барсова «Государственный канцлер граф Н.П. Румянцев», опубликованная в № 5 журнала «Древняя и новая Россия». Эта работа примечательна тем, что в ней впервые была дана авторская оценка роли, которую сыграл Румянцев в развитии отечественной исторической науки. Автор акцентировал внимание еще на одной проблеме, которой A.B. Старчевский, например, коснулся лишь вскользь: вопросе о значении научного окружения канцлера в российском просвещении. Барсов, в частности, писал: «Время графа Румянцева еще при его жизни названо было «эпохой Румянцевской». Не продолжительно было это время, но в нем видно для нас шествие целой дружины людей науки. невозмущаемое учеными самолюбиями, не оскорбляемое грубыми материальными интересами. и будто связанное крестным братским целованием»5. В целом большая часть статьи пропитана подобным апологетическим пафосом. В соответствии с этой позицией Барсов, например, выступил с опровержением высказывания немецкого историка Бернгарди, в 1875 г. охарактеризовавшего Н.П. Румянцева как «пустого царедворца»6.
В том же году было опубликовано объемное исследование A.C. Трачев-ского «Союз князей и немецкая политика Екатерины И, Фридриха II, Иосифа И, 1780—1790 гг.», в котором дается анализ политических событий одного десятилетия, связанных с борьбой ведущих европейских держав за установление контроля над германскими раздробленными княжествами, а, следовательно, и за преобладание в центре континента. В этот узел противоречий втянулась и Россия. Именно в начале 80-х гг. XVIII в. Румянцев появился на дипломатической арене Европы в качестве полномочного представителя Российской империи в Германии. Поэтому характеристике Румянцева-дипломата как выразителя великодержавной политики Екатерины II автор отводит очень существенное место. Трачевский вводит в научный оборот материалы из официальных депеш графа канцлеру И.А. Остерману и императрице Екатерине II, в которых он сообщает о расстановке политических сил в Германии и мерах, предпринимаемых для укрепления авторитета России в Ч княжествах. На основании указанных источников автор делает вывод о нау блюдательности Румянцева . Вместе с тем он достаточно критично оценивает дипломатию графа, отмечая его горячность и поспешность в отстаивании российских интересов. Работа Трачевского до сегодняшнего времени остается единственным исследованием, дающим определенное, хотя и далеко не полное представление о служебной деятельности Н.П. Румянцева в Европе.
Наконец, к 100-летию со дня рождения императора Александра Павловича был выпущен последний труд корифея российской исторической науки С.М. Соловьева «Император Александр I: Политика, дипломатия» (1877). В этом капитальном исследовании, посвященном дипломатическому искусству Александра I и анализу внешней политики России первой четверти XIX в. — эпохи противоборства с наполеоновской Францией, организации Священного союза императоров и установления Венской системы в Европе, мы можем найти меткую оценку деятельности Н.П. Румянцева в должности главы министерства иностранных дел. По мнению Соловьева, непопулярность графа как руководителя внешнеполитического ведомства страны в высших кругах вполне объяснима, учитывая, что он занимал данный пост «в печальное время после Тильзита». Отмечая, что Румянцев проявил в тот трудный период необходимую принципиальность и настойчивость, историк подчеркивает, что Александр до последнего безоговорочно поддерживал своего министра, по-Ч* скольку «глубоко уважал. его за образцовое бескорыстие». Соловьев особо обращает внимание на то, что внешняя политика, проводимая Румянцевым «была политикою государя», а не осуществлялась по его личной инициативе8. На наш взгляд, данная оценка сегодня нуждается в некотором пересмотре, поскольку граф в определенной мере выражал и свои взгляды на ряд политических проблем.
Важной вехой в изучении деятельности Румянцева и его наследия стал выпуск в 1882 г. «Сборника материалов для истории Румянцевского музея», приуроченный к пятидесятилетию официального открытия этого учреждения культуры. В сборнике были представлены статьи Е.Ф. Корша, К.К. Герца, Г.А. Траутшольда, Е.В. Барсова, А.Е. Викторова, Г.Д. Филимонова, посвященные анализу различных сторон деятельности графа, его вклада в развитие таких наук как этнография, археология, нумизматика, истории организации Румянцевского музея и передаче его в ведение министерства народного просвещения, а также описанию библиотеки и других коллекций музея. Наибольший интерес в рамках нашего исследования вызывает статья публицистического характера журналиста Е.Ф. Корша «Опыт нравственной характеристики Румянцева», представляющая собой первую оригинальную попытку критического осмысления личности графа и его роли в истории России. Работа относительно сложна для восприятия, так как изобилует множеством метафор, тем не менее, ее содержание достойно самого пристального внимания. Корш анализирует жизненный путь Румянцева, прослеживает основные этапы формирования его личности, характеризует круг лиц, оказывавших наибольшее влияние на графа, полемизирует с авторами расхожих оценок его деятельности. Главным из научных достоинств Румянцева Корш считал «горячую любознательность»9. Именно эта черта характера, на взгляд исследователя, способствовала увлечению графа коллекционированием книг, археологических, этнографических и нумизматических древностей, минералогических редкостей и вообще являлась причиной его тяги к ученым занятиям. Немало ценных сведений о коллекциях Н.П. Румянцева можно почерпнуть из работы К.И. Кестнера «Материалы для исторического описания Румянцев-ского музеума» (1882), также вышедшей к юбилею открытия музея10.
Следующим значительным исследованием, посвященным просветительству Румянцева, стала работа A.A. Кочубинского «Начальные годы русского славяноведения: Адмирал Шишков и канцлер граф Румянцев», выпущенная в Одессе в 1887—1888 гг. В ней акцентируется внимание на особенностях деятельности кружка научных единомышленников Румянцева, занимавшихся отысканием и изучением памятников древней славянской истории в сравнении с работой в данном направлении общества А. Шишкова. По мнению автора, румянцевские соратники действовали на порядок эффективнее, одной из главных причин чего было умелое руководство престарелого и дряхлого, но неутомимого духом канцлера. Кочубинский касается и иной проблемы, оправдывая политику Румянцева во главе внешнеполитического ведомства накануне 1812 г. Он характеризует графа следующим образом: «Единомышленник Сперанского и чтитель гения Наполеона, прозревавший в нем вводи-теля в мир новой идеи национальности на место гнетущей силы феодализма». Далее исследователь подчеркивает, что «люди, отнявшие у России Сперанского, рукоплескавшие его гибели, с слепою злобою относились и к канцлеру», а «с уважением относились к всуе оскорбляемому» Румянцеву «немногие, совестливые современники, но знавшие его близко»11. Таким образом, Кочубинский, очевидно, видел в канцлере представителя «французской партии» в России и даже в какой-то мере проводника буржуазной идеи. Сам автор откровенно сочувствовал этим мыслям.
Работа H.H. Селифонтова «Родословная Селифонтовых и Румянцевых: Для друзей» (1890) — одна из немногих, посвященных генеалогии рода графов Румянцевых. Составитель родословной — представитель древней боярской фамилии, связанной с Румянцевыми отношениями свойства. По его утверждению, «в основание родословной Румянцевых мы приняли» вариант, приведенный в «Истории родов русского дворянства» П.Н. Петрова, изданной в 1886 г.12
Одним из наиболее серьезных исследований дореволюционного периода, посвященных просветительской и меценатской деятельности графа является труд B.C. Иконникова «Опыт русской историографии» (1891), опубликованный в Киеве, в котором Румянцеву отведена целая глава в первом томе13. Профессор Иконников, соглашаясь со Старчевским и Барсовым, выделяет эпоху в развитии отечественной исторической науки, полностью связанную с именем Николая Петровича Румянцева. На основе анализа большого количества источников исследователь пришел к выводу, что характерными особенностями той эпохи являются объединение вокруг фигуры канцлера плеяды талантливых ученых, научная деятельность которых во многом поддерживалась его материальными средствами, активизация усилий, направленных на поиск новых источников по российской истории, развитие ранее не существовавших в России или малоразработанных смежных и вспомогательных исторических дисциплин, бурная издательская деятельность по публикации трудов исторической направленности. Автор опубликовал интересные материалы, относящиеся к периоду 1811—1825 гг., когда завязались и интенсивно поддерживались научные контакты Румянцева с молодыми русскими учеными, российскими исследователями немецкого происхождения, известными иностранными историками. Иконниковым были привлечены и малоизученные документы, например, переписка канцлера с киевским археологом М.Берлинским. Наряду с этим автором был представлен и краткий общий очерк жизни и государственной деятельности Румянцева, характеризующий его как неординарную личность. Достоинство работы Иконникова состоит в широкой источниковой базе, использованной ученым при ее написании. В частности, впервые были собраны воедино и опубликованы некоторые фрагменты из обширной переписки графа со своими друзьями и научными соратниками, а также представлены мнения современников о его роли в развитии отечественного просвещения.
Несомненный интерес представляет точка зрения В.А. Бильбасова, изложенная им в третьем томе «Исторических монографий» (1901). В предисловии к публикуемой переписке Екатерины II и Н.П. Румянцева автор высказывает свое мнение относительно, прежде всего, дипломатической деятельности графа в Германии в период 1780—90-х гг. Обосновывая необходимость хотя бы частичного издания корпуса писем и рескриптов императрицы Румянцеву, Бильбасов подчеркивает, что деятельность графа «в качестве представителя России за границей в царствование Екатерины II гораздо менее известна» его меценатской. Оценивая далее характерные черты Румянцева-дипломата, он полагает, что ему «мешала сперва, в молодых годах, неопытность. позже, в зрелом возрасте, предубеждение, всегда одностороннее» и потому его миссии в целом не умели успеха. Под „предубеждением" автор подразумевал пристрастие графа к французскому, проявлявшееся во многом, ибо «он не только по языку, но и по мыслям и воззрениям вполне „офранцузился"». По мнению Бильбасова, Румянцев «стал при Александре I „поклонником Наполеона" и был убежден, что спасение России заключается только в угождении» ему14. Таким образом, Бильбасов был одним из первых исследователей, весьма критично оценивавших дипломатию и государственную деятельность Н.П. Румянцева. К сожалению, столь односторонняя оценка внешнеполитических принципов Н.П. Румянцева вскоре превратилась в устоявшийся в историографии штамп.
Завершая обзор дореволюционной историографии по теме, нельзя обойти стороной мнение такого авторитета как В.О. Ключевский. В статье, посвященной столетнему юбилею организации Общества истории и древностей российских (1904), ученый, затрагивая проблему взаимодействия этого объединения с другими научными сообществами, отмечает, что с 1815 г. оно пришло «в тесное соприкосновение с движением, очень памятным для российской исторической науки». «Душой этого движения», — пишет Ключевский, — «был человек, имя которого блестит одной из самых светлых точек в тусклом прошлом нашего просвещения — граф Н.П. Румянцев. Из водоворота острых международных отношений наполеоновской эпохи он укрылся в обитель археологии и палеографии., на склоне жизни стал горячим поклонником национальной русской старины. за что в 1817 г. был избран в почетные члены Общества истории и древностей российских». После этого установилась тесная связь между Обществом и Московским архивом министерства иностранных дел, находившимся тогда под патронажем канцлера. В результате для румянцевских научных соратников архив стал «золотоносным рудником, который они раскапывали», а общество — «совещательным кабинетом»15. Сам граф заряжал их страстью, «алчностью к отечественным древностям». Так великий русский историк характеризовал просветительскую деятельность Румянцева и оценивал его роль в организации и функционировании научно-исторических обществ.
Как видим, на протяжении всего XIX и начала XX вв. фигура Н.П. Румянцева вызывала устойчивый интерес исследователей. А вот в советское время личность канцлера была на долгие годы предана забвению. Вплоть до 80-х гг. не вышло ни одного специального исследования о жизни и деятельности графа. В других работах имя Н.П. Румянцева упоминалось в лучшем случае вскользь. Примером может служить известная монография Е.В. Тарле «Талейран», вышедшая впервые в 1939 г., а затем неоднократно переизданная, в которой приводится мнение французского министра о свойствах характера государственного канцлера России и особенностях его дипломатии в период руководства ведомством иностранных дел16. В 1962 г. была опубликована «История Государственной ордена Ленина библиотеки СССР имени В.И. Ленина за 100 лет, 1862—1962». В данной работе авторы, касаясь темы комплектования фондов Московского публичного музея в 1862 г., не могли обойти вниманием деятельность Румянцева-коллекционера, ибо именно личная библиотека графа стала основой собрания. Однако, оценивая результаты этой деятельности, авторы пустили критическую стрелу в адрес канцлера, подчеркнув, что он «ничего не сделал для того, чтобы его коллекции были переданы в общественное пользование»17. Это замечание достаточно метко выражает дух советской исторической критики.
Первой солидной работой в советский период, посвященной Румянцеву, стала монография В.П. Козлова «Колумбы российских древностей», опубликованная в 1981 г. и переизданная с добавлениями в 1985 г. Автором была скрупулезно исследована тема, которая нечасто затрагивалась в дореволюционной историографии. Это вопрос о функционировании так называемого «румянцевского кружка» — объединения ученых, собиравших и изучавших исторические памятники под руководством канцлера и на его средства. Ранее он поднимался в работах Иконникова и отчасти Кочубинского, однако рассматривался в несколько ином ракурсе — с позиций личных взаимоотношений Румянцева со своими друзьями и единомышленниками. Практически в стороне осталась проблема структуры научного объединения Румянцева и принципов, на которых основывалась деятельность кружка. В результате широкого привлечения архивных материалов, в том числе и новых, Козлову удалось собрать воедино известные и малоизученные документы, касающиеся деятельности соратников графа по поиску, обработке и опубликованию письменных источников по древнерусской истории, а также раскопке и исследованию археологических памятников, изысканию предметов этнографии. Были включены в научный оборот данные об осмотре членами кружка архивохранилищ Белоруссии, Украины, Литвы, Западной России, проведении археологических раскопок в Крыму и на Кавказе, организации этнографических экспедиций на Север России, в район Перми и Сибирь, подготовке и осуществлении кругосветных морских путешествий И. Крузенштерна и О. Коцебу. Автором был дополнен список изданий, опубликованных и подготовленных к выпуску на средства Н.П. Румянцева, а также произведен приблизительный расчет финансовых вложений канцлера в различные мероприятия научно-исследовательской направленности за годы его меценатства, включая покупку им рукописей и приобретение монет для собственной коллекции. Наконец, Козлов самым серьезным образом подойдя к изучению деятельности научного окружения графа, уточнил круг лиц, так или иначе связанных с работой румянцевского объединения, определил степень близости каждого из них к руководителю и разделил в соответствии с выполняемыми функциями всех сотрудников канцлера на несколько групп (от близких друзей до людей, лично не знакомых с Румянцевым, но выполнявших по просьбе его представителей специальные поручения по поиску малодоступных документов). Исследователем также была предпринята попытка установить принципы организации и функционирования кружка Румянцева. Вместе с тем необходимо отметить, что Козлов дает, на наш взгляд, несколько упрощенную оценку причин, побудивших соединить усилия лучших представителей российского научного сообщества. По словам автора, «романтика поиска объединила десятки современников вокруг умного, патриотически настроенного русского вельможи, сумевшего направить, а подчас просто поддержать их научные планы», хотя известно, что существовали и другие, не менее важные причины, в т. ч. финансового характера. С другой стороны, исследователь справедливо замечает, что кружок Румянцева впервые создал «условия для коллективной организации изучения прошлого»18. Однако научные достоинства монографии В.П. Козлова не могут быть подвергнуты сомнению, и данная работа остается образцовой в плане подбора и обработки фактического материала.
Ранее абсолютно не разрабатывавшаяся в литературе сторона деятельности графа рассмотрена в статье О.П. Епифановой «Н.П. Румянцев и его записки „О разуме тарифа"». Следует отметить, что период государственной карьеры Румянцева с 1802 до 1808 г. изучен даже менее того, когда он руководил министерством иностранных дел (1808—1814). Между тем в то время Румянцев был министром коммерции и во многом определял торговую и промышленную политику империи. В малоизвестных широкому кругу исследователей записках, подробно прокомментированных Епифановой, Румянцев излагал свое видение дальнейшего развития экономики России и взгляд на решение проблемы увеличения доходов от торговли. По его мнению, главным рычагом регулирования внешнеторгового оборота государства должна была стать разработка четко продуманного таможенного тарифа. В записках графа был представлен один из возможных проектов. Епифанова в своей работе характеризует Н.П. Румянцева как одного из деятелей, «которые в условиях разложения феодально-крепостнического строя. пытались. осуществить прогрессивные преобразования, способствующие развитию производительных сил страны, внести новые буржуазные элементы в хозяйство России» и подчеркивает, что записки «О разуме тарифа» являются «своего рода квинтэссенцией его взглядов». Анализируя проект Румянцева, автор приходит к выводу, что новым в его позиции была «попытка обосновать размеры тарифных ставок статистико-экономическими выкладками», учитывающими состояние и нужды «национальной экономики в целом». При этом, как отмечает Епифанова, граф, выступая за введение гибкой шкалы тарифного обложения, зависящей от уровня развития «данной отрасли производства внутри страны», проявил себя, в сущности приверженцем учения А. Смита о «естественной цене» (стоимости) товара, которая колеблется, реагируя на изменение спроса и предложения19.
В 1990 г. опубликована работа белорусского исследователя Ю.А. Ла-бынцева «Ставшие ее частью: Коллекции русских библиофилов в главной книжной сокровищнице страны», посвященная начальным этапам комплектования библиотеки имени В.И. Ленина (нынешний РГБ) — с 1862 по 1918 гг. Значительное место в ней уделено анализу меценатства Румянцева, его стараний, направленных на пополнение собственной коллекции книг и рукописей, и работы кружка ученых под его руководством. Автор выделяет три основных центра деятельности румянцевского кружка: московский, петербургский и белорусский — в Гомеле, Полоцке и Вильно. Особое внимание Лабынцев сосредотачивает на разысканиях сотрудников графа в пределах современной Белоруссии. По его словам, белорусская земля «оказалась оазисом древней книжности, в котором соседствовали рукописи, первопечатные издания и акты на многих языках» и потому находки, сделанные в тех местах членами кружка, «превзошли все ожидания». Касаясь вопроса об источниках, питавших коллекцию канцлера, автор подчеркивает большую роль в сохранении древнерусского книжного наследия такой специфической группы населения России как старообрядцы. Как отмечает Лабынцев, «круг комиссионеров Румянцева, то есть тех, кто поставлял ему книжные и иные редкости, был весьма широк». В него входили кроме известных ученых купцы и крестьяне, в большинстве принадлежавшие к староверам20. Таким образом, основу фондов библиотеки имени В.И. Ленина первоначально во многом составили старообрядческие собрания, приобретенные канцлером.
Для современной российской историографии последнего десятилетия характерен заметный подъем интереса к фигуре Н.П. Румянцева: начиная с 1994 г. личность графа становится востребованной у историков, что выразилось в появлении большого количества небольших по объему статей. Однако наблюдается отсутствие серьезных монографий.
Так, уже в 1994 г. были опубликованы в различных периодических изданиях исторической направленности две любопытные статьи. Работа Е.А. Барышевой «Румянцевский кружок и становление этнографической науки в России» была напечатана в журнале «Этнографическое обозрение» и посвящена далеко не полно исследованному направлению деятельности членов
91 румянцевского объединения . Опираясь на широкий круг источников, автор дает оценку этнографическим разысканиям кружка — в частности, путешествию В.Н. Берха в район Перми, Чердыни и Соликамска, поездкам П.И. Кеппена на Кавказ, в Крым и по прибалтийским губерниям, экспедиции по изучению языка и культуры финно-угров севера европейской части России, предпринятой A.M. Шегреном и даже итогам наблюдений, проведенных участниками кругосветного плавания O.E. Коцебу среди народов Океании. Особо подчеркивает Барышева огромную роль канцлера как руководителя и в большинстве случаев единственного спонсора указанных мероприятий.
Другая статья представляет собой воспроизведение записки министра коммерции Румянцева «Евреи» 1802 г. с авторскими комментариями Д.З. Фельдмана и вышла на страницах журнала «Исторический архив». По мнению Фельдмана, в понимании одной из наиболее щепетильных проблем российской действительности граф, разделяя в целом общее недоверие к евреям, тем не менее, пошел дальше своих современников, поскольку полагал, что при некотором изменении условий жизни и рода занятий этого народа было бы возможно в дальнейшем «с определенными предосторожностями допустить жительство их повсеместно»22.
В 1995 г. в журнале «Вопросы истории естествознания и техники» была напечатана статья A.B. Бекасовой «Ученые занятия» русского аристократа как способ самореализации», в которой автором предлагается оригинальный взгляд на проблему меценатства Румянцева. В частности, исследователь выделяет в качестве одной из главных причин, побудивших канцлера всерьез заняться изучением отечественных древностей и финансированием научных проектов, утерю им привычных связей в придворной среде, вызванную прогрессирующей глухотой после перенесенного в 1812 г. инсульта. Румянцев, выйдя в отставку, постепенно становился «чужим среди своих», так как болезнь обрекала его «на одиночество и полное забвение». Единственным спасением для него с той поры стало активное участие в «благотворительной, просветительской, организационной деятельности». Подчеркивая, что «канцлер и его сотрудники не были профессионалами» в деле науки, автор оценивает меценатство Румянцева термином «патронаж», который подразумевает некую степень зависимости ученого от покровительствующего ему человека. На взгляд Бекасовой, данная особенность наиболее четко отражает специфику научного объединения под главенством канцлера, поскольку «отношения аристократического патрона Румянцева» со своими сотрудниками «были далеки от отношений, характерных для интеллектуальных кружков более позднего времени»23. Действительно, зачастую исследователей вовлекал в деятельность румянцевского кружка не только научный интерес, но и стремление улучшить свое материальное положение на службе у богатого и влиятельного покровителя.
В декабре 1996 г. в Гомеле прошли заседания Международного круглого стола, посвященного деятельности Румянцева в Белоруссии. Его результаты были опубликованы в сборнике материалов «Н.П. Румянцев на белорусской земле», представляющем несомненный интерес, как для исследователей государственной деятельности графа, так и для краеведов, так как в него вошел ряд статей, затрагивающих местную тематику. В частности, это материалы, касающиеся мероприятий, предпринятых канцлером для благоустройства своей гомельской усадьбы, а также изысканий его сотрудника И. Григоровича в белорусских архивах. Кроме того, в сборник были включены доклады исследователей, не один год занимавшихся изучением роли личности Румянцева и его наследия. В их числе Н.П. Игумнова, В.Ф. Молчанов, Т.А. Соловьева, Ю.А. Лабынцев. Старший научный сотрудник Государственного музея истории Санкт-Петербурга Т.А. Соловьева известна своим исследованием истории дома на Английской набережной, в котором канцлер проживал в период службы в столице империи и после отставки со всех постов. Заведующий отделом рукописей РГБ В.Ф. Молчанов в статье для вышеуказанного сборника сосредотачивает внимание на вкладе, который внес граф в изучение истории славян и в целом в развитие славянской цивилизации, организуя исследования архивов Белоруссии, Центральной России, Восточной Европы. Он подчеркивает не только его прижизненные заслуги в данном направлении, но и замечает, что «множеству талантливых исследователей помог стать знаменитыми учеными, писателями, художниками, государственными деятелями основанный Румянцевым просветительский центр», т.е. Румянцевский музей24. Молчанов напоминает об определении «эпоха Румянцева», которым когда-то широко оперировали современники канцлера, характеризуя первую четверть XIX в. Это понятие ученый использует и в следующей статье «Эпоха Н.П. Румянцева в истории России», вышедшей в сборнике «Россия в мировом политическом процессе» (1997).
Заслуживающий пристального внимания документальный материал представлен в работе О.В. Андреевой и Е.В. Черемисиновой «К истории издательской деятельности Румянцевского кружка», вошедшей в исследование «Букинистическая торговля и история книги» (1997)25. В статье авторы подробно освещают проблему организации соратниками канцлера обнародования результатов их научных поисков и собственных трудов. В частности, отдельно описываются история издания «Собрания государственных грамот и договоров», древнерусских летописей, древнейших памятников славянской культуры, публикации исследований членов кружка, переводных сочинений и сочинений на иностранных языках, т.е. дается полный спектр печатной продукции, выпущенной на средства Румянцева. Значительное место уделено свидетельствам, характеризующим процесс подготовки документальных источников и книг к публикации, например, переговорам с типографиями об условиях печатания, расчетам стоимости издания, включая оплату лицам, занимавшимся оформлением и набором. Наконец, представлен наиболее полный, по мнению авторов, список изданий румянцевского кружка, основанный на согласовании данных ранее опубликованных вариантов.
В 1999 г. вышла статья С.А. Блинова и В.М. Пасецкого, раскрывающая отношение графа к одной из самых животрепещущих проблем российской политики начала XIX в. — вопросу освоения русскими поселенцами североамериканских территорий. Статья под названием «Граф Н.П. Румянцев и Русская Америка» была включена в сборник «Русская Америка, 1799— 1867»26. Основной упор при подборе источников исследователями был сделан на материалы, свидетельствующие о непосредственном участии Румянцева в организации целого ряда научно-исследовательских экспедиций к северо-западному побережью Америки. При этом они касались не только традиционно известных кругосветных плаваний Крузенштерна и Коцебу, но и малоизученных сухопутных и морских экспедиций, осуществленных при финансовой поддержке канцлера в 1818—1822 гг. П. Корсаковским, В. Хромченко, А. Этолиным и др. В работе широко использованы отрывки из писем Румянцева к руководителям экспедиций, доказывающие, что он живо интересовался ходом проводимых исследований и поддерживал участников предприятий на всех этапах.
В 2000 г. вышел в свет двенадцатый выпуск «Информационного бюллетеня Библиотечной Ассамблеи Евразии», озаглавленный «Н.П. Румянцев и славянская культура». Большая часть включенных в сборник статей посвящена деятельности графа, направленной на изучение славянской цивилизации. В публикации А.И. Аксенова «Н.П. Румянцев как государственный деятель» анализируются некоторые характерные черты служебной карьеры графа27. В.Ф. Молчанов в своей очередной статье «Роль Н.П. Румянцева в изучении истории восточных славян» представляет краткий психологический портрет канцлера, выделяя особо такое качество Румянцева как патриотизм. Исследователь отмечает, что за годы службы в Европе Румянцев «ни в чем не поступился интересами славянства», что проявилось и впоследствии, несмотря на то, что его за приверженность союзу с Наполеоном «многие назы-28 вали «французом» .
Наконец, в 2001 г. в журнале «Международная жизнь» была опубликована статья атташе Историко-документального департамента МИД России О.Ю. Волковой «Министр иностранных дел России Н.П. Румянцев», являющаяся частью серии публикаций о руководителях внешнеполитического ведомства России, подготовленных сотрудниками департамента . На сегодняшний день — это единственная работа в российской историографии, посвященная государственной деятельности графа, начиная с дипломатической карьеры в Германии. Статья богата фактологическим материалом: наиболее подробно освещены переговоры Румянцева с послом Франции Коленкуром о разделе Османской империи 1808 г. и со шведской стороной в Фридрихсга-ме, приведшие к заключению мирного договора в 1809 г.
Обзор основной научной литературы по исследуемой проблеме показал недостаточную освещенность ряда вопросов: периода дипломатической службы Н.П. Румянцева, его внешнеполитической деятельности. Необходим более детальный анализ просветительства графа. Слабо изучены мировоззренческие принципы Н.П. Румянцева. Таким образом, мы пришли к выводу, что степень изученности личности и деятельности Н.П. Румянцева оставляет возможности для дальнейшего исследования, тем более, что научно обоснованной биографии графа, охватывающей все этапы его жизни и разные стороны его деятельности, до настоящего времени нет. К таковой мы не можем, например, отнести биографические очерки дореволюционных авторов.
Целью работы является определение места Н. П. Румянцева в истории России как государственного деятеля конца XVIII - первой четверти XIX в. и его роли в развитии отечественного просвещения и исторической науки.
Поставленные в соответствии с целью задачи исследования таковы: рассмотреть происхождение и историю рода Румянцевых; выделить основные черты хозяйственного и социального облика Че-берчинской вотчины Румянцевых, располагавшейся на территории современной Мордовии, принципы управления представителей рода этим имением; проследить этапы духовного становления Румянцева как личности; определить особенности Румянцева-дипломата; дать характеристику действиям Румянцева как директора департамента водяных коммуникаций и в должности министра коммерции; рассмотреть деятельность Румянцева на посту министра иностранных дел и оценить ее результаты; определить состав, структуру, особенности функционирования ру-мянцевского кружка и характер взаимоотношений Румянцева с научными соратниками; охарактеризовать научные мероприятия, осуществленные под руководством и на средства канцлера, выделить главные черты меценатства Румянцева, а также его особенности как коллекционера.
Объект диссертационного исследования — личность Николая Петровича Румянцева, рассмотренная сквозь призму его политических, экономических и научных взглядов.
Предметом диссертационного исследования является государственная (внутри- и внешнеполитическая) и общественная (просветительская и меценатская) деятельность Н.П. Румянцева. В двух первых параграфах первой главы предмет исследования - род Румянцевых, хозяйство и особенности управления Чеберчинской вотчины фамилии.
Хронологические рамки исследования охватывают вторую половину XVIII — первую четверть XIX вв., а именно годы жизни Николая Петровича Румянцева (1754—1826). Вместе с тем мы посчитали необходимым расширить рамки изучаемой проблемы, исследовав воздействие семейной атмосферы и родовых традиций на мировоззрение Н.П. Румянцева. Изучение социально-экономической жизни Чеберчинского имения рода в XVIII в. помогло выявить причины крестьянского бунта конца столетия, оказавшего определенное влияние на эволюцию взглядов Н.П. Румянцева. Поэтому в первом и втором параграфах первой главы мы обращаемся к более раннему хронологическому периоду, так как в них идет речь о ближайших предках графа, и рассматривается история Чеберчинской вотчины, располагавшейся на территории современной Мордовии.
Источники. Использование широкого круга источников было обусловлено расширением рамок исследования путем введения местной тематики. Источниковую базу диссертационного исследования по форме можно разделить на две большие группы: архивные и опубликованные документы. Корпус архивных материалов сосредоточен в Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ), Российском государственном архиве древних актов (РГАДА), Российском государственном историческом архиве (РГИА) и Отделе рукописей Российской Государственной библиотеки (ОР РГБ). Опубликованные материалы представлены сборниками документов и эпистолярными источниками.
Вместе с тем, используя классификацию по содержанию, мы выделили четыре группы источников. В первую входит официальная документация, исходящая от представителей и органов государственной власти, которая включает указы, рескрипты высшего лица государства (императора), постановления Правительствующего Сената, донесения, депеши, доклады, записки, адресованные Румянцевым за годы его дипломатической службы в Европе и государственной в Петербурге Екатерине II, Александру I и некоторым придворным чинам, а также договоры с иностранными державами, заключенные при участии графа. Основная масса официальных государственных документов, использованных в исследовании, находится в АВПРИ (ф. «Сношения России с Франкфуртом-на-Майне», «Канцелярия», «Внутренние коллежские дела», «Административные дела», «Главный архив», «РАК» (Российско-Американская компания)), где хранятся материалы, представляющие важность как в плане фактологии, так и для оценки дипломатической и иной деятельности Н.П. Румянцева на государственном поприще. Часть материалов собрана в РГИА (ф. 13 - «Департамент министра коммерции») и РГАДА (ф. 16). В частности, это указы об официальных назначениях Румянцева посланником России в Германии, министром иностранных дел и пожаловании его в государственные канцлеры, донесения графа Екатерине II и И.А. Ос-терману из Франкфурта-на-Майне о ситуации в германских княжествах, его докладные записки Александру I в бытность министром коммерции о перспективах развития торговых связей империи, проблеме освоения территорий Русской Америки и Сахалина, деловая переписка с руководителями первой кругосветной экспедиции И.Ф. Крузенштерном и Н.П. Резановым, доклад о переговорах с французским министром иностранных дел Шампаньи во время встречи Александра I и Наполеона в Эрфурте.
Часть материалов собрана в РГИА (ф. 13 - «Департамент министра коммерции»). Эти документы относятся к периоду пребывания графа на этом посту. Некоторые материалы, касающиеся государственной деятельности Н.П. Румянцева, хранятся в РГАДА (ф. 16). Наконец, отдельные документы почерпнуты нами из Полного собрания законов Российской империи (ПСЗ) (1830), «Сборника Русского исторического общества» (1893) и сборника «Внешняя политика России XIX — начала XX в.» (ВПР) (1960).
Вторую группу составляет личная переписка графа Н.П. Румянцева, а именно письма канцлера своим научным сподвижникам и членам кругосветных экспедиций. Сюда же можно отнести некоторые послания личного содержания членов императорской фамилии, адресатом которых был Н.П. Румянцев. Характеризуя указанную группу источников, мы должны отметить, что личные письма графа находятся, прежде всего, в ОР РГБ (ф. 255 - «Архив Н.П. Румянцева»). Вместе с тем и корпус опубликованной переписки Румянцева значителен. Главным образом, это относится к научным письмам канцлера, направленным его сотрудникам по кружку. В нашем исследовании были использованы материалы, вошедшие в публикации «Переписка митрополита Киевского Евгения с государственным канцлером графом Николаем Петровичем Румянцевым и с некоторыми другими современниками (с 1813 по 1825 г. включительно)» (1868—1885), «Переписка государственного канцлера графа Н.П. Румянцева с московскими учеными» // Чтения в Обществе истории и древностей российских (1882), в книгу Н.Д. Чечулина «Из переписки канцлера графа Н.П. Румянцева» (1893) и статьи В.А. Францева «Из переписки графа Н.П. Румянцева: Граф Н.П. Румянцев и И. Добровский», «Из переписки графа Н.П. Румянцева: Граф Н.П. Румянцев и С.Б. Линде», «Из переписки графа Н.П. Румянцева: Граф Н.П. Румянцев и И. Лелевель» выпущенные в 1907 - 1909 гг. в журнале «Русский филологический вестник» и посвященные взаимоотношениям и научным контактам российского вельможи-просветителя и знаменитых чешского ученого-аббата, польского филолога и польского историка. Часть писем неофициального характера И.Ф. Крузенштерну, в которых граф затрагивает проблему возможных географических открытий и ответные послания начальника кругосветной экспедиции, включена в третий том сборника документов «Исследования русских на Тихом океане в XVIII — первой половине XIX в.» (1994).
Что касается полуофициальной и личной переписки Румянцева с царствующими особами, то мы воспользовались известным письмом Александ-pal к канцлеру, переданным последнему в канун начала войны 1812 г. и опубликованным позже в 1869 г. в журнале «Русский архив», а также включили в свою работу материалы из вышеупомянутой публикации В.А. Бильба-сова «Екатерина II и граф Н.П. Румянцев».
Третья группа включает мемуары лиц, близко знавших Н.П. Румянцева, в которых содержится оценка его личных качеств или характеристика отдельных этапов его жизненного пути. К группе источников, в которых граф представлен глазами современников, на наш взгляд, необходимо причислить не только автобиографические работы, но и письма современников, содержащие какие-либо оценочные суждения и мнения о Румянцеве. Здесь необходимо выделить «Письма Н.М. Карамзина к Алексею Федоровичу Малиновскому» (1860), примечательные оценкой деятельности отставного канцлера, его душевных качеств и состояния здоровья со стороны великого русского историка, а также «Автобиографию С.П. Румянцева, 1755—1786 гг.», опубликованную в «Русском архиве» (1869). Последний источник представляет собой мемуары младшего брата канцлера, охватывающие, правда, только первые тридцать лет его жизни. Для нашего исследования он является фактически единственным документом, из которого можно почерпнуть достоверные сведения о детстве и ранней юности Н.П. Румянцева, поскольку до двадцатипятилетнего возраста жизненные пути двух братьев развивались параллельно. В шестом томе многотомных «Сочинений» Г.Р. Державина, изданных в 1817 г., опубликовано мнение поэта и государственного деятеля о Н.П. Румянцеве, с которым автор неоднократно встречался за время службы в Петербурге. Оно интересно негативной оценкой позиции графа по крестьянскому вопросу, в котором Н.П. Румянцев исходил из принципиальной возможности освобождения крепостных помещиками. В ряду суждений о личности Румянцева наше внимание привлекли высказывания англичанки М. Вильмот — одной из сестер, приехавших в Россию по приглашению княгини Е.Р. Дашковой. Ее впечатления о Петербурге, о русских и в том числе о графе Н.П. Румянцеве, который однажды принимал мисс Вильмот у себя в доме, изложены в письмах на родину, опубликованных в 1987 г. в книге Дашкова Е.Р. «Записки»; Вильмот М., Вильмот К. «Письма сестер М. и К. Вильмот из России».
Особняком стоит четвертая группа источников, в которой содержатся сведения о хозяйственном развитии Алатырской провинции, где располагалась Чеберчинская вотчина рода Румянцевых. При описании особенностей экономического развития Чеберчинского имения Румянцевых, положения крепостных и процесса управления ею, мы воспользовались архивными источниками. Материалы по данной проблеме были почерпнуты из ОР РГБ (ф. 219 и 256 («Н.П. Румянцев: собрание»)) и РГАДА (ф. 1239). В ф. 219 ОР РГБ находятся «Экономические ответы, касающиеся до земледелия по Алатырской провинции Нижегородской губернии» 1766 г., в ф. 256 - «Учреждение по селу Чеберчину з деревнями» (важнейший документ по истории вотчинного управления второй половины XVIII в.). В РГАДА хранятся результаты подворной переписи села Чеберчино 1731 г.
Источниковая база исследуемой проблемы обширна и достаточно разнообразна, что позволяет в полной мере опереться на ее данные при написании диссертационной работы.
Методологическая основа исследования. Использование различных по форме и содержанию источников обусловило применение нами в работе следующих методов научного исследования, основными из которых являются: сравнительно-исторический метод, на основании которого представляется возможным оценить явления и процессы в динамике; метод системного анализа, позволяющий обобщить данные источников и сгруппировать разнородные суждения и оценки; метод логического и структурного исследования, предусматривающий определение сущностного содержание явлений.
Изучение жизненного пути Н.П. Румянцева, например, формирования его мировоззрения и изменений взглядов на различных этапах в некоторых случаях потребовало применения элементов психологического анализа.
Основные положения диссертации, выносимые на защиту.
1. История рода графов Румянцевых представляет яркий пример выдвижения на первые роли в государстве незнатных представителей дворянства. Личные достоинства Александра Ивановича и Петра Александровича Румянцевых, такие как честность, исполнительность, мужество и компетентность в военном деле и дипломатической сфере, в XVIII в. обеспечили им значительный политический вес при дворе. Приоритетной родовой традицией Румянцевых стала государственная служба.
2. Село Чеберчино в начале 1730-х гг. стало одной из основных экономических баз Румянцевых в Поволжье. Главной причиной бунта чеберчин-ских крепостных 1800 г. являлась не хозяйственная нестабильность, поскольку имение в XVIII в. достаточно интенсивно развивалось, а кризис системы управления, установленной в вотчине П.А. Румянцевым, которая была основана на строжайшей дисциплине. Под влиянием происшедшего Н.П. Румянцев поддержал проект своего брата С.П. Румянцева о добровольном освобождении крестьян помещиками за выкуп, убедившись в постепенном отжива-нии сложившейся системы крепостнической эксплуатации.
3. Этапами духовного становления Н.П. Румянцева являлись: 1. семейное воспитание; 2. посещения аристократического салона Екатерины II в 1772 - 1773 гг.; 3. обучение в Лейденском университете в 1774 - 1775 гг.; 4. период дипломатической службы в Европе в 1781 - 1795 гг. Основным результатом первого этапа было получение соответствовавшего требованиям времени домашнего образования; второго - приобщение к придворному этикету; третьего - знакомство с европейскими традициями; четвертого — окончательное оформление мировоззрения графа, в котором просматривалось заметное влияние просветительских идей.
4. Отличительными чертами Н.П. Румянцева-дипломата были наблюдательность, блестящее владение пером, острословие, умение оценивать выгоды ситуации, находить и использовать уязвимые места соперника, настойчивость, неутомимость и патриотизм. Но вместе с тем ему была свойственна прямолинейность в отстаивании интересов России, резкость, вспыльчивость, что в ряде случаев отрицательно сказывалось на результатах переговоров. В дальнейшем дипломатию министра иностранных дел Н.П. Румянцева уже характеризовали хладнокровие, осторожность, склонность к компромиссам, что свидетельствовало о приобретенном политическом опыте.
5. Опыт руководства Н.П. Румянцева отраслевыми ведомствами засвидетельствовал его высокий профессионализм и укрепил доверие к нему Александра I. Особенностью деятельности графа в должности директора департамента водных коммуникаций являлось привлечение иностранных спед циалистов к постройке ряда каналов и работе над улучшением условий речного судоходства. Главным прогрессивным начинанием Н.П. Румянцева на посту министра коммерции была разработка в 1802 - 1804 гг. и попытка введения нового таможенного тарифа. Суть данного проекта состояла в установлении гибкой шкалы тарифного обложения на ввоз и вывоз различных групп товаров в зависимости от колебаний спроса и предложения на них.
6. Миссия Н.П. Румянцева как министра иностранных дел заключалась в использовании союза с Наполеоном для решения локальных задач российской внешней политики. Фридрихсгамский мирный договор со Швецией 1809 г. обеспечил России удаление границы от Петербурга и расширение торговых связей между двумя странами. Однако задачи присоединения Дунайских княжеств (Молдавии, Валахии), установления контроля над черноморскими проливами и сохранения российского влияния в Польше не были выполнены. Но главная заслуга Н.П. Румянцева состояла в мобилизации сил и средств государства на борьбу с Францией, достигнутой благодаря его взвешенному внешнеполитическому курсу.
7. «Румянцевский кружок» - необычное объединение исследователей древнерусских и славянских исторических памятников, характерными особенностями которого были отсутствие формальной структуры и четкой организации, то есть совместных собраний и единого устава. Главным связую , щим звеном кружка являлась переписка членов. Кроме того, исследователей связывала личная дружба с Н.П. Румянцевым и та или иная степень зависимости от него, что позволяет оценить взаимоотношения канцлера с научными соратниками как покровительственные.
8. Главными направлениями научной деятельности сотрудников кружка и меценатской активности Н.П. Румянцева являлись: 1. поиск и публикация исторических источников; 2. издание исследований на историческую тематику; 3. организация географических, этнографических, археологических и археографических исследовательских экспедиций. Канцлер и члены его кружка были пионерами в становлении отечественного источниковедения и л^ археографии. Характерными чертами меценатства графа были отсутствие показной щедрости, убежденность в полезности задуманных предприятий, заинтересованность в их положительных результатах, то есть искренняя забота о процветании отечественной науки. Славу Н.П. Румянцеву как коллекционеру принесли его библиотека и собрание славянских рукописей. Под влиянием научного окружения канцлер после 1814 г. от сугубо любительского подхода к коллекционированию постепенно перешел к целенаправленному приобретению разнообразных источников, представляющих историческую ценность.
Практическая значимость исследования. Материалы диссертационной работы могут быть использованы при чтении общих курсов по истории *
России конца XVIII —первой четверти XIX вв. и источниковедению, а также при подготовке спецкурсов по истории российской дипломатии, внешней политики России в период наполеоновских войн, истории феодализма на территории Мордовии.
Научная новизна. Диссертационная работа является комплексным исследованием жизненного пути, служебной биографии и просветительства видного государственного деятеля XVIII—XIX вв. Н.П. Румянцева. Различные стороны деятельности канцлера в совокупности ранее не рассматривались. Деятельность графа исследуется с позиций его мировоззренческих ^ взглядов, морально-этических принципов. Большое внимание уделяется влиянию характерных психологических свойств личности Н. П. Румянцева на его жизненный выбор в различных ситуациях. Впервые дается подробный анализ дипломатии графа на разных этапах служебной карьеры. Таким образом, затрагивается проблема развития дипломатического искусства в России XVIII - XIX вв. на примере одного из ярких представителей этого рода деятельности. Обновляются акценты в оценке значения внутренней политики Н.П. Румянцева, особенностей и результатов его внешнеполитического курса. Уточняются структура и принципы организации деятельности научного объединения под руководством канцлера.
Апробация диссертационного исследования. Основные положения диссертации отражены в 4 опубликованных статьях и докладах, представленных на научных конференциях, проводившихся в Саранске (Огаревские научные чтения, 2001, 2002, 2003 гг., Всероссийская научно-практическая конференция «Социальные конфликты в России XVII - XVIII вв.», 2004 г.).
Структура работы. Диссертационное исследование включает в себя введение, три главы, заключение, список использованных источников и литературы. В первой главе «Род Румянцевых в истории. Становление личности Н.П. Румянцева» рассматривается проблема преемственности поколений в фамилии Румянцевых, значительное место уделяется характеристике социально-экономического развития Чеберчинского имения графов — одной из вотчин, приносивших в течение XVIII - первой половины XIX столетия устойчивый доход владельцам. Тем самым в работу привносится региональный аспект. В этой же главе дается поэтапная характеристика формирования мировоззрения Н.П. Румянцева, выделяются факторы, повлиявшие на данный процесс. Во второй и третьей главах — «Государственная деятельность (1801—1814)» и «Просветительская деятельность Н.П. Румянцева» прослеживается жизненный путь графа в зрелые годы — период пика его служебной карьеры и в старости — пору расцвета его творческих сил.

Скачивание файла!Для скачивания файла вам нужно ввести
E-Mail: 1662
Пароль: 1662
Скачать файл.
Просмотров: 140 | Добавил: Диана33 | Рейтинг: 0.0/0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Август 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2020 Создать бесплатный сайт с uCoz